rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Куба Фидель Кастро Эмиграция

Опубликовано • Отредактировано

«Половинки»: как живут на Кубе потомки советских эмигрантов

media
REUTERS/Edgard Garrido

25 ноября скончался лидер кубинской революции Фидель Кастро, полвека после победы революции остававшийся у власти. Последние годы Фидель уже практически не управлял страной, передав все полномочия своему брату — Раулю. Специальный корреспондент RFI Сергей Дмитриев отправился на Кубу, чтобы узнать, как живет одна из последних коммунистических стран мира, какое наследство осталось от советско-кубинской дружбы, и за что местные жители так любят Кастро.

Часть 2


«Нас называют „половинки“. Почти всегда мама — русская, а папа — кубинец, и нас таких тут много. Все говорят по-русски, мы научились ему дома. Это тоже наш родной язык», — рассказывает о себе 28-летний школьный учитель из Гаваны Эрнесто. Русских на Кубе осталось мало: по разным данным, от пяти до десяти тысяч человек, приехавших на остров еще 30–40 лет назад. Живут они в основном в Гаване и ее окрестностях.

Половинки 28/01/2017 - Сергей Дмитриев Слушать

В 1970–1980-е годы Советский Союз посылал на Кубу военных специалистов, инженеров, персонал для обслуживания военной базы, которая изначально существовала неофициально, под прикрытием учебного центра для кубинских военных. Владимир попал на Кубу солдатом в 1978 году: «Мы отправлялись туда служить с документами, выданными, допустим, на специалистов по сельскому хозяйству  — под видом простых работяг, в гражданской форме. Так осенью 1978 года я попал в предместье Гаваны. И только через год, осенью 1979 года, советская бригада была представлена мировой общественности: что есть на Кубе такая бригада и занимается обучением кубинских военных».

Владимир был простым солдатом в Лурдесе, небольшом городке, в 18 километрах от Гаваны. «Лурдес — это в основном разведцентр, а задачей нашей бригады было охранять. Сама группа советских военных специалистов на Кубе что-то особенное собой не представляла. Это были обыкновенные, рядовые объекты, и наше присутствие на них было больше символическим, политическим, чем военным. Ну что одна бригада может сделать? Конечно, ничего», — вспоминает отставной военный.