rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Россия Владимир Путин Санкции Интернет СССР Европа США НАТО Донбасс ИГ Сирия

Опубликовано • Отредактировано

Запрещенная в России организация

media
Флэшмоб в Праге: изображения Владимира Путина и Милоша Земана. 24 февраля 2019 REUTERS/David W Cerny

Выступая 20 февраля 2019 года перед людьми, отобранными за последние двадцать лет в органы государственной власти Российской Федерации, президент В.В. Путин объяснил, и притом максимально доступным образом, почему вверенная ему держава должна бы напрочь отказаться от интернета.


Запрещенная в России организация 25/02/2019 - Гасан Гусейнов Слушать

Сейчас политическая корректность достигла в России небывалых высот. Поэтому одних и тех же противников можно одновременно вслух называть партнерами, а между строк — свиньями, которым «подхрюкивают», по словам президента РФ, страны-сателлиты США. А почему подхрюкивают эти мелкие поросята? Да потому что всего каких-нибудь 30 лет назад все эти страны официально были сателлитами или даже просто частями СССР — от Болгарии до Эстонии. Согласимся с президентом и главнокомандующим: другая у этих поросят была свиноматка. Еще вчера они лизали наши сапоги, а сейчас обстирывают войска НАТО и подхрюкивают президенту Наф-Нафу ихнему главному, нашему так и не состоявшемуся другу Дональду Даку. А раз такое дело, то и партнер наш не дремлет. Вчера он лишил нас доступа к высоким технологиям двойного назначения и запретил делать собственные самолеты, а завтра и того хуже — «фельдшер вырвет провода».

«Я же не могу за наших партнеров говорить, что у них на уме, я думаю, что это им самим нанесет колоссальный ущерб, урон. Они же там сидят, это же их изобретение, и все слушают, видят и читают, что вы говорите, и накапливают эту информацию, а так не будут», — заключил президент.

Кто что придумал, тот тем и распоряжается? Если бы! Советский Союз, как и раньше Российская империя, конечно, пытался выломиться из международного сообщения. Например, изменив ширину железнодорожной колеи, мечтали замедлить продвижение вражеских войск по своей территории. Но оказалось, что во время войны это помогло мало, а в мирное время только мешало. И с телефоном дело такое. В конце 1980-х годов вдруг выяснилось, что нам можно звонить заграницу по телефону без посредника, без талонов. Исчезло советское телефонное слово «ожидаемость». А раньше телефонная жизнь шла как раз по принципу: «Это же их изобретение, и все слушают, видят и читают, и накапливают эту информацию, а так не будут». Конечно, есть такие специально обученные люди, которые «накапливают» информацию о депутатах и сенаторах, министрах и иерархах церквей. Но если это такая ценная информация, может быть, правильно было бы вообще всех, кто собрался послушать президента в Гостином дворе, засекретить лет на пять-семь? Так в бывшем СССР в начале 1950-х лет пять продержали немецких физиков, поработавших на атомный проект, в солнечной Аджарии — без книг, без работы: хотели, видно, чтобы ядерщики отстали от своей науки навсегда.

В Советском Союзе, в первые годы после появления этого чудесного изобретения, был фактически запрещен ксерокс. Отто и Дизель изобрели свои двигатели до советской власти, а то бы, в логике текущего руководства, на автомобиле с импортным двигателем внутреннего сгорания ездил бы только лимузин главы государства, а остальные граждане? Неужели на паровом трамвае? Почему нет, если Беломорканал строили лопатой и киркой?

Так что логики в отказе от чужих полезных изобретений, может, и нет, а вот исторических фактов, подтверждающих распространенность этого хода мысли, сколько угодно.

Вот почему есть у выражения «запрещено в России», как прежде «запрещено в СССР», что-то манящее и завораживающее. Запрещена была в СССР частная собственность. Да, вместо нее подсовывали так называемую собственность личную. Но отличалась эта липовая собственность от настоящей тем, что человек-собственник не мог распорядиться этой своей собственностью — только потерять. Или, наоборот, запрещено было в СССР воровать социалистическую собственность — все что стояло, лежало или висело на советских стенках и принадлежало государству — на заводе или в подъезде жилого дома, — своровывалось для личных нужд гражданина. Если что и оставалось на месте, то какой-то совсем не пригодный для жизни или не спираемый в силу габаритов хлам. Были, были редкостные экземпляры советского человека, никогда ничего не укравшие или откровенно не понимавшие, что крадут. Но таких, похоже, были единицы, а большинство давно подписало с государством названное в речи Путина «социальным контрактом». Путин, вероятно, сказал «общественный договор», но на всякий случай употребил более абстрактное выражение: придумали-то его на Западе, вдруг возьмут — и, помолясь, тоже отымут.

Так что отключение России от запрещенного иностранного интернета — вещь вполне возможная. До некоторой степени, мне кажется, вещь эта пригодилась бы всему миру — россиянам, чтобы начать самостоятельно думать, иностранцам, чтобы порыться в своих ошибках, сделанных в те годы, когда постсоветская Россия готова была учиться, а не учить.

Да и Российской Федерации придется разобраться с запрещенным в себе. Люди уже привыкли к тому, что некоторые вооруженные организации запрещены. Например, слава собаке, запрещен в России ИГИЛ. Конечно, в последнее время почти вдруг выяснилось, что в этом самом запрещенном ИГИЛе продолжают служить россияне и россиянки, а также расти ни в чем не повинные дети, родившиеся за минувшие шесть лет в этом самом ИГИЛе.

А, например, российские граждане, воюющие на территории соседнего Украинского государства за какую-то Новороссию и за какие-то загадочные ДНР и ЛНР, в РФ не считаются участниками незаконных вооруженных формирований.

Между тем, ни идеологией, ни способом поведения, ни последствиями для мирного населения захваченных территорий ИГИЛ и Дээнэроэлэнэрия друг от друга не отличаются. У тех и у других есть сверхценная идея. Для одних это — Исламский халифат, для других — Советский Союз.

У тех и у других есть общая идеология: есть только наши и не наши, и необходимо беспощадно уничтожать тех, кто эту идею не разделяет, но кто имел неосторожность попасть в руки к нам — запрещенным игиловцам или к не запрещенным дээнэроэлэнэровцам. У тех и других есть тайные и явные покровители в странах, официально ведущих с ними непримиримую войну. Одним из общих языков в обоих вооруженных формированиях является русский. Но в ДНР/ЛНР он — первый, а в ИГИЛе был только третьим. Еще три года назад Екатерина Сокирянская объясняла, что РФ, отпуская мусульманских экстремистов и экстремисток в Сирию, «экспортировала свой региональный джихад далеко за пределы российских границ и таким образом сама объединила северокавказское подполье с глобальным джихадом».

А витязи Новороссии, набравшись опыта в соседней братской Украине, отправлялись в Сирию бороться уже с запрещенным ИГИЛом. Получилось две войны — одна странная война разрешенных с запрещенными идет малой кровью на чужой территории, в Сирии. Другая странная война, где все разрешено, развязана у соседей. Или, что еще странней — «у себя дома», — ведь главнокомандующий самолично заявил, что россияне и украинцы, якобы, «один народ».

Но главное, что объединяет запрещенных игиловцев и не запрещенных дээнэроэлэнэровцев, это, пожалуй, неприкаянность их солдатской массы, вылепленной скульпторами-политтехнологами.

Проповедники джихада и возрождения СССР тоже ведь — близнецы-братья с острым чувством открывающегося окна политических возможностей. Они чувствуют запах не поспевших на пароход современности, они слышат стоны слабых, которым не дали шансов на нормальную жизнь. У идеологов джихада и восстановления СССР есть в запасе только идеология, которая обещает игиловцам и дээнэроэлэнэровцам достойную смерть. Никакого противоядия от готовности к добровольной смерти не существует.

Запретить групповое самоубийство угрозой смерти или тюремным заключением? Но как быть, если ты сам придумал эту, как тебе казалось, такую беспроигрышную войну на два фронта? Из которой ты хотел выйти весь в белом, спасителем Европы и посрамителем Америки?