rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Музыка Франция

Опубликовано • Отредактировано

Париж Теодора Курентзиса: от «Дау» до Верди

media
Теодор Курентзис и MusicAeterna в Парижской филармонии, 26 марта 2019 г. Marie Maramzine

Теодор Курентзис — редкий гость в Париже, во всяком случае, по сравнению с другими российскими музыкантами. 2019 год — счастливое исключение из этого правила. В проекте «Дау» ему была отведена главная роль, он был самим «Дау», представшим перед французской публикой. Российский зритель, имевший возможность приехать в Париж, этой возможностью воспользовался. А в конце марта Реквием Верди в исполнении MusicAeterna под руководством Теодора Курентзиса значился в программе Парижской филармонии.


Здесь следует немного отвлечься от самого Курентзиса и рассказать, что такое Парижская филармония. Инопланетное здание, построенное Жаном Нувелем на окраине города, в непосредственной близости от Городка Музыки (и Городка науки), включает в себя зал на 2400 мест, носящий имя Пьера Булеза, а также 1750 м2 площадей, где проходят занятия с детьми и студентами.

Программа нацелена именно на обучение и популяризацию в самом высоком смысле этого слова. Глава филармонии и Городка музыки Лоран Бейль недавно запустил новый проект по привлечению к музыкальным занятиям детей из тяжелой социальной среды. Эти детские оркестры творят чудеса, поднимаясь к настоящему искусству.

Зал Булеза — счастье и для любителей высокой музыки. Здесь отовсюду видно и везде слышно, в зале уникальная акустика. И это то редкое место, возможно не только в Париже, но и во всем мире, где билеты на концерты музыкантов мирового уровня можно купить за вполне доступные цены. Это и есть «искусство в массы» и продуманная политика популяризации. Конечно, нужно спохватиться заранее, купить билеты не самой высокой категории, но для молодежи до 25 лет места и вовсе стоят восемь евро. А за двадцать, например, можно купить место за спиной оркестра, и  это оказывается интересным опытом. Во-первых, дирижер стоит к вам лицом — где еще можно с этим встретиться, — а во-вторых, вы неожиданно оказываетесь практически внутри самого оркестра, среди музыкантов, их пюпитров, нот, мундштуков духовых инструментов и палочек ударных.

Отдать Реквиему «больше половины жизни»

В этом зале и вышли на сцену Теодор Курентзис и MusicAeterna: двести человек, — 100 музыкантов и почти столько же хористов. Музыка еще не звучала, а концерт уже превратился в оперу, в театр: огромный коллектив, гораздо больше обычного симфонического оркестра, и музыканты, одетые в рясы и подпоясанные веревками, в полной тишине ждут своего маэстро стоя.

Курентзис — несомненно, человек, которому близка театрализация. Оркестр так и играл — стоя. Да и сам Курентзис потом принимал в ложе посетителей несколько часов подряд, так и не опустившись в кресло. Но будь он далек от театра, вряд ли бы он принял участие в «Дау», где музыки не было, а была только постановка.

Если рассматривать его творчество с этой точки зрения — а дирижер многогранен, и рассматривать его музыку можно с очень разных позиций, — то Верди ему как никто близок. Недаром он дирижировал уже и «Травиатой», и «Фальстафом», и «Аидой». Но именно Реквиему он отдал «больше половины жизни», — так пишет дирижер в журнале «Сноб», называя этот проект главным событием своей жизни. «С 15 лет я размышлял над ним, потом присматривался к певцам, репетировал. На эту мечту накладывался мой интерес к старинной музыке, к барочным мастерам».

Теодор Курентзис и MusicAeterna в Парижской филармонии, 26 марта 2019 г. Marie Maramzine

«Реквием» Верди — тоже спектакль почти оперный и, пожалуй, ближе всего именно к «Аиде» и другим поздним произведениям композитора. — Он и писался примерно в то же время. Кроме четырехголосного хора здесь поют четыре солиста. Сопрано — солистка Пермской оперы Зарина Абаева, и приглашенные певцы —  меццо-сопрано Эрмине Мэй, тенор Рене Барбера и бас Тарек Назми. По словам Курентзиса, каждый из них, как и каждый оркестрант — личный друг. От этого хромает дисциплина, зато выигрывает «слияние». С теми, кто на «слияние» не способен, он играть не может, это как настройка инструмента.

Реквием у Курентзиса и поют, как в опере, — дуэтами, терцетами, квартетами и ариозо. Да и оркестр в изначально литургической музыке становится действующим лицом. Эта оперность Реквиема нравилась не всем еще во времена Верди, как не всем нравится сегодня и Курентзис. Но большинству все же, похоже, нравится. Целые группы греков и россиян, сидевших в партере, передвигаются за дирижером по всему миру. Но при слове «модный дирижер» он морщится. Как и от поклонения, которого удостоился после спектакля, когда охрана филармонии впускала к нему людей группами по десять — двадцать человек. «Никогда такого не видел, — шептал кто-то из допущенных в ложу, — все же он немного гуру». Наверное. Но на ужин с французским министром культуры Курентзис, кстати, после концерта не пошел, «не это главное». А пришедших «выстоял» до конца.

Его, как и Верди, тоже упрекают в излишней театральности. Без ряс, например, вполне можно было обойтись. Но дирижер настаивает на том, что живое исполнение музыки — это момент, когда исполнители протягивают свои энергетические антенны к сердцу композитора. Любая деталь может помочь, дело тонкое. В зале Парижской филармонии эти антенны, струны, и даже трубы явно звучали в унисон с итальянским композитором. Так, Dies irae, который Верди, отходя от литургического канона, повторяет дважды, у Курентзиса становится кульминацией всего произведения.

Трубы Судного дня

Своей страсти к барочной музыке он тоже отдается здесь в полном упоении. Музыканты играют мессу в редакции самого Верди, на инструментах его эпохи, в том числе на деревянных флейтах и чимбассо, духовом маршевом инструменте. Верди тоже включал его в свои оперы. Эти трубы Судного дня Курентзис разместил не на сцене, а высоко над залом, на уровне первого балкона, — считай, на небесах, — оттуда они громко возвещали о неотвратимости смерти.

Свой Реквием Верди начал писать после смерти Джоаккино Россини, в 1868 году. Тогда композитор обратился к другим своим коллегам с предложением написать общую траурную мессу. Проект не состоялся, и Верди принялся писать музыку сам. А еще через пять лет ушел из жизни писатель Алессандро Мандзони, которого Верди считал «образцом добродетели». Эту смерть он воспринял глубоко и лично. Собственно, и его Реквием — не столько прощание с ушедшими, сколько жалоба оставшихся, музыка написана для них, — для тех, кто не справляется со своей собственной болью.

Теодор Курентзис объясняет, что тишина важнее музыки. Что настоящая музыка — это то белое пространство, которое находится между черными нотами. Всем известно, что в поисках этой тишины он регулярно удаляется на Афон, отказываясь от концертов, и проводит там дни в медитации.

Его Реквием — тоже попытка медитации, соединения с сакральным. У каждого свой путь, объясняет дирижер. По его словам, музыка не помогает ему избавиться от боли, а только обостряет ее. Но и позволяет выявить болевые точки. Это не заупокойная месса хотя бы потому, что в ней нет покоя. Покой наступает только по окончании, когда Курентзис держит оркестр целую минуту в гробовой тишине, прежде чем позволить ему опустить смычки. Зал тоже молчит, даже обычный «оперный» кашель замолкает, — это то ли покой, то ли ужас, катарсис в стиле греческой трагедии, авторов которой Курентзис так охотно цитирует.

Может быть, поэтому Реквием Верди сопровождает его уже столько лет. Впервые он дирижировал им в 2007 в рамках проекта «Приношение Святославу Рихтеру». В этот раз MusicAeterna проедет с Реквиемом по всей Европе. Программа гастролей включает Кельн, Гамбург, Париж, Вену, Женеву, Люцерну, Афины и другие города. 14 апреля он будет в Экс-ан-Провансе, Курентзис регулярно ездит на музыкальный фестиваль, который проходит в этом городе, выделяет его как интеллектуальный и теперь хочет показать там «своего» Верди. Кульминацией тура станет Милан. Курентзис выступит в соборе Святого Марка, где в 1874 году премьерой Реквиема дирижировал сам Верди.