rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Культура Кино Россия

Опубликовано • Отредактировано

Минкульт и цветы запоздалые

media
Фильм Константина Хабенского «Собибор» выдвинули от России на кинопремию «Оскар» REUTERS/Mike Blake

Лето закончилось, а значит, наступила пора обострения нелепых инициатив разного рода крупных и мелких официальных структур, отдохнувших и набравшихся к осени сил для очередного рывка в стыдное будущее.


Минкульт и цветы запоздалые 12/09/2018 - Екатерина Барабаш (Москва) Слушать

Опять отличился российский оскаровский комитет, в последние годы усердно работающий на создание дурацкого имиджа отечественного кино. Порой кажется, что его деятельность не только не имеет никакого отношения к кинематографу и попыткам его продвижения, но нацелена ровно на обратный результат. Иначе чем объяснить тот факт, что из года в год комитет выдвигает на «Оскара» заведомо непроходные фильмы. То «Белого тигра» Шахназарова, то «Сталинград», то теперь вот и вовсе «Собибор». Нет, конечно же, те, кто следит за кинопроцессом, видели российские фильмы и похуже. Даже значительно похуже. Но далеко не все они отправляются на рассмотрение Американской киноакадемии как потенциально лучший фильм на иностранном языке.

«Собибор» — режиссерский дебют Константина Хабенского с претензией на блокбастер, раскрученный административным ресурсом донельзя, но тем не менее не оправдавший себя в прокате. Героическая история Александра Печерского, организовавшего первый в истории удачный побег из концлагеря, сляпана режиссером (который сам и сыграл Печерского) на удивление беспомощно, несмотря на мощные финансовые вливания от государства.

Такое впечатление, что оскаровский комитет живет в вакууме и даже боковым зрением не следит за тем, что происходит на «Оскаре» и в его кулуарах. Да что там в кулуарах — достаточно посмотреть на победителей в номинации «лучший фильм на иностранном языке» за несколько последних лет, чтобы стало очевидным: эта номинация — особая. Она даже не вполне «оскаровская», что ли. Победителями в этой номинации, как правило, оказываются фильмы, далекие от того, что мы любим называть блокбастером. В эту номинацию победителями и кандидатами попадали Феллини и Антониони, Альмодовар и Ханеке, Звягинцев и Куросава, Каурисмяки и Вайда. Эта номинация по сути — список лучших имен мирового кино. Парадоксально, но почти никто из победителей «Оскара» в главной номинации теоретически не имел бы шансов даже на почтительное расстояние приблизиться к номинации «лучший фильм на иностранном языке».

Афиша фильма «Собибор» kinopoisk.ru

Плохоньким приключенческим фильмом Америку не удивишь и не обрадуешь. У нее самой такого добра переизбыток, только намного качественнее. Почему же оскаровский комитет из года в год, за редким исключением, пытается пропихнуть на «Оскара» заведомо провальное кино? Два варианта.

Первый: кинодеятели, населяющие российский оскаровский комитет, живут в безвоздушном пространстве, имея самые нелепые и наивные представления о том, что происходит за океаном, какое кино в цене, у кого есть или могут быть шансы. Тогда это свидетельство дремучего непрофессионализма и добровольно опущенного перед собственным носом железного занавеса. Впрочем, на деле такого быть не может — в оскаровский комитет входят очень профессиональные люди, некоторые из которых вовсю сотрудничают с Америкой, а то и снимают там — скажем, Сергей Бодров и Александр Роднянский.

Остается второй вариант: при неконкурентоспособности российского кино (исключение вроде фильмов Андрея Звягинцева не в счет — он у нас такой один) и понимании того, что любой наш фильм — заведомый оскаровский аутсайдер, приходится делать кому-то приятное. Например, известно, насколько критически (это мягко говоря) коллеги отнеслись к фильму Карена Шахназарова «Белый тигр» несколько лет назад, однако же проголосовали за него без звука. А потому что Шахназаров. Потому что с генеральным директором «Мосфильма» лучше не напрягать отношений — большинство российских производителей так или иначе завязано на «Мосфильм».

Что касается нынешнего года, то «Собибор» — большой государственный проект, больше, чем кино, и поддержка именно этого фильма означает поддержку государственной линии в принципе. Справедливости ради: в этом году картин, которых без зазрения совести можно было бы отправить на «Оскар», в России не сделали, несмотря на бодрые заверения Минкульта о больших успехах киноиндустрии. Если за критерий взять художественный уровень, то вполне мог бы оказаться конкурентоспособным фильм Алексея Федорченко «Война Анны». Беда в том, что у него не было проката, а прокат, да еще в определенные сроки — непременное условие для выдвижения фильма на «Оскар». Еще большая беда — что Минкульт, заливающийся соловьем о любви к отечественному кино, и не думает помогать проектам, не входящим в зону государственных интересов. «Собибор» — он входит, да. Потому что славное героическое военное прошлое с некоторых пор стало главной государственной скрепой. Огромной, нержавеющей скрепой, которой предполагается намертво скрепить народ так, чтобы пикнуть не мог.

Был у меня знакомый, который, когда ему говорили, что у него весь пиджак обсыпан перхотью, возмущенно отвечал: «Это не перхоть — это кусочки кожи падают!» Всегда вспоминаю этого знакомого, когда слышу о новой инициативе Минкульта. Вот и сейчас — это ведомство, выполняющее функцию гвоздя в башмаке у всякого нормального человека, опять выступило с дивной инициативой. Разумеется, во благо отечественной культуры и кинематографа. Скоро обещают выпустить распоряжение, предписывающее кинотеатрам отводить не более 35 процентов прокатного времени под зарубежное кино. Точнее так: один фильм не может занимать в течение дня больше 35 процентов в общем расписании кинотеатра. Делается это якобы для того, чтобы расчистить дорогу российскому кино к зрителю. При этом, как обычно, ссылаются на якобы аналогичный опыт других стран, более успешных по части киноиндустрии. Называть такое поведение введением квот в Минкульте отказываются (как мой знакомый отказывался кусочки кожи называть перхотью), но суть от этого мало меняется — государство вводит ограничительные меры на показ определенной категории фильмов. В данном случае — зарубежных.

Министр культуры РФ Владимир Мединский AFP

При этом Минкульт ведет себя как единовластный держатель и распределитель государственных средств, отдавая их тому, кому сам считает нужным. До сих пор непонятно, кто делегировал ему эти полномочия. Почему, скажем, Минкульт считает, что нужный лично ему плохой фильм «Собибор» достоин государственной поддержки больше, чем не нужный ему, не социально значимый, не патриотический фильм «Война Анны»? Как сказал когда-то министр Мединский: «Пусть расцветают все цветы, но поливать мы будем только те, которые нам нужны». Кому — «нам»? Государству? Мединскому? Минкульту? Зрителю?

Придуманная патерналистская мера с урезанием прокатного времени зарубежного кино до 35 процентов очень напоминает ситуацию, когда плохому танцору известно что мешает, и это «известно что» решают выкрасить в какой-нибудь красивый яркий цвет — вдруг танцор затанцует лучше? Но ведь не затанцует, сколько ни крась. И зритель российское кино предпочитать не начнет, сколько ни оттесняй зарубежное кино.

Ссылаться на опыт Франции тут бессмысленно — нас все время пытаются убедить, что во Франции существуют квоты на иностранное кино, но это не так — квоты существовали совсем недолго, несколько лет в 30-е годы. Более того — голливудская продукция очень даже приветствуется на французском рынке, потому что от каждого билета идет поступление в Национальный центр кинематографии, а билеты на иностранное кино стоят немного дороже, чем на отечественное. Не говоря уж о том, что вообще всякое механическое сравнение некорректно — хотя бы потому, что в той же Франции очень сложная, комплексная система поддержки кинематографа. Пытаться перенять что-то одно — глупо.

Главная проблема тут в том, что государство опять, в который раз, выступает в качестве цербера, генератора запретительных мер, не понимая, что тем самым способно лишь нанести вред кинобизнесу. Самому кино, может, и не нанесет, но и без того несовершенную систему проката пошатнет. К тому же надо понимать, что такая мера может распространяться только на большие города с переизбытком кинотеатров, а маленьким городам, где кинотеатр вообще не в каждом из них есть, такая система вообще губительна. И это свидетельство жуткой недальновидности тех, кто принимает такие решения. Понятно, что в полицейском государстве министерство культуры не может не быть частью этого полицейского государства со всеми вытекающими. Более того — оно для этого и существует.