rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Кино Россия Культура

Опубликовано • Отредактировано

Кинособытие: Горячий финский парень Аки Каурисмяки

media
Финский режиссер Аки Каурисмяки на Берлинском кинофестивале REUTERS

Последний фильм финского режиссера Аки Каурисмяки «По ту сторону надежды», получивший в Берлине приз за лучшую режиссуру, вышел на российские экраны. О самом знаменитом режиссере из Суоми рассказывает Юрий Гладильщиков.


Кинособытие: Горячий финский парень Аки Каурисмяки 08/12/2017 - Юрий Гладильщиков (Москва) Слушать

На свете мало режисеров, которых легко распознаешь не по двум-трем даже, а по единственному кадру. К ним относится финн Аки Каурисмяки — один из любимцев Каннского фестиваля. У него есть старший брат Мика, тоже режиссер, тоже замечательный. Но у него нет своего лица. А вот у Аки — есть.

В России вышел его фильм «По ту сторону надежды». У него приз за режиссуру на последнем Берлинском фестивале, который № 2 в мире после Каннского. А еще — признание международной федерации кинопрессы ФИПРЕССИ (или ФИПРЕСКИ, как выражаются в мире). Она признала его абсолютно лучшим фильмом года.

Мне повезло. Я рано узнал о Каурисмяки. Музей кино Наума Клеймана, культурная роль которого неоценима (что не помешало Никите Михалкову его разогнать), устроил полную ретроспективу картин обоих братьев Каурисмяки. Тогда я и оценил стиль и суть Аки.

Он делает фильмы о простых людях и главных позитивных человеческих чувствах: вере и надежде. Хотя сюда иногда заползает и змея мести.

Он способен на тонкую иронию, но в душе его иногда проглядывает отчаяние.

Он заводной, обожает рок, причем старомодный, в его фильмах всегда играют группы родом из 1960-70-х — потом он часто привозит их в Канны на вечеринки по поводу своих премьер. Но его разудалость легко превращается в загул. Он единственный, кто может сплясать рок-н-ролл даже на официозной каннской лестнице. Но вопрос: в каком он сам при этом состоянии? Ведь он ненавидит официоз, и даже когда его картины претендовали на каннские награды (и получали их — почти главные), всегда старался избежать вечерних смокинговых показов.

Он настоящий финн, чему свидетельством — стилистические особенности его фильмов. Герои — немногословны, никуда не спешат и обитают в странноватом пространстве. Иногда говорят, что Аки Каурисмяки изображает Финляндию дотелевизионной эры.

Это так — и не так. Потому что в его фильмах всегда есть актуальные проблемы (прежде всего социальные). Но они соседствуют с радиоприемниками и патефонами 1950-х, кафе, напоминающими советские времен общепита. А цвет кадра — голубовато-серый с примесью желтого и красного, словно это не фильм, а телеспектакль, который подсвечивают старыми софитами, а снимают на громоздкие стационарные телекамеры все тех же 60-х.

И главное, у этого финна, помимо собственно финской, есть еще и русская отдушина в душе. Во многих его фильмах звучит русская речь. «Огни городской окраины» открываются, например, пьяным интеллигентским трепом троих русских, которые, идя ночью по Хельсинки, говорят о том, как трудно жить гениям в России: не успел родиться, а уже умер. И Пушкин, и Лермонтов, и Есенин. Да и Толстой, в общем-то.

На стене у финской семьи в фильме Аки могут висеть советские часы «Стрела», а за кадром звучать советский хит «Не спеши». В тех же «Огнях городской окраины», явно навеянных советскими оттепельными картинами об оправдании невинно осужденных в годы сталинского террора, ударный момент саундтрека — с душой исполненная песня «На позицию девушка провожала бойца». Легкий акцент замечательного певца я не распознал. Лишь из титров выяснил, что пел — японец.

Логичный пик русской темы: Аки сделал ряд фильмов с участием стебной (прикидывались панками), но на деле очень профессиональной рок-н-ролльной финской команды с концептуальным названием «Ленинградские ковбои». В совместных концертах с «Ковбоями» в Хельсинки, Берлине и Канне участвовал Ансамбль имени Александрова. Концерт в Хельсинки, на котором, как и на Берлинском, присутствовало почти сто тысяч зрителей, Аки оформил в отдельную картину под названием «Тотальное балалалайка-шоу».

Концерт предполагалось повторить в Москве на Красной площади лет 15 назад. И тут, возможно, я сыграл свою роковую роль. Организатору мероприятия, актрисе и крестной (в фигуральном смысле) маме обоих братьев Каурисмяки Кирси Тюккюлайнен, которая побывала и главой департамента кино своей страны, и советником по культуре посольства Финляндии в Москве (она вела концерты с панковским коком), площадь отдавали лишь 1 апреля. Я сказал Кирси: это риск. Вполне может быть, что 1 апреля в Москву будет метель. На другой срок договориться, увы, не удалось. Жаль. Москва упустила фантастическое зрелище.

Кадр из фильма «По ту сторону надежды» Niroz Haji et Sherwan Haji dans «L’Autre côté de l’espoir» du ré

Но пора перейти к последнему фильму «По ту сторону надежды».

В Финляндию, прячась под углем, прибывает из Польши молодой беженец из Сирии, вся семья которого погибла в Алеппо. Вся, кроме родной сестры, которая теперь тоже в Европе. Брат-беженец пытается ее отчаянно разыскать.

Аки Каурисмяки пытается соблюсти нейтралитет и политкорректность. Рассказывая о гибели семьи под бомбами, сириец не обвиняет никого конкретного, поскольку правды не знает. Это могли быть и ИГИЛ, и войска Асада, и русские, и американцы.

Зато Аки по полной программе выдает новым евронацистам. Ведь беженец вовсе не рвался в Финляндию. Он спрятался на корабле от польских неофашистов, которые желали замочить его в гданьском порту (Польша, алло, примите привет от Аки Каурисмяки!), а корабль вышел в море и доставил его в Финляндию. Там он встретится с финскими нацистами, которых Каурисмяки рассматривает совсем уже как тараканов. Тут два интересных момента: 1) они называют сирийца «жиденышем». Надо же! Араба! 2) На выручку сирийцу приходят финские бомжи — в их честь и совесть Аки верил всегда.

В итоге уже в Финляндии в полицейском участке сириец встречается с иракцем — и они становятся верными друзьями по несчастью. Потом — в пересыльном пункте для беженцев — главный герой фильма видит представителей других наций и народностей Африки и Ближнего Востока. У всех — хорошие лица. У всех — музыкальный слух. Все — чистенькие, готовые граждане западного сообщества.

Тут начинает казаться, что Аки слегка идеализирует ситуацию. Но он гений. Ему виднее. К тому же он никогда не уходит от своей излюбленной иронии — в том числе по отношению к родной стране. В какой-то момент сириец говорит иракцу: я так полюбил Финляндию… Но если ты как-нибудь поможешь мне свалить отсюда, я буду тебе безмерно признателен!

Параллельно развивается история типичного для фильмов Аки молодого человека возрастом под 60 (вероятно, это типичный молодой герой для финских фильмов недавнего прошлого, с которыми Аки любит взаимодействовать). Он уходит от жены-алкоголички, рискует сыграть в покер с мафией, выигрывает и остается жив — и покупает дурацкий ресторан в духе «советская столовка» с тремя сотрудниками-раздолбаями.

Две эти истории — эмигранта и нового ресторатора — в итоге соединятся. В фильме появится детективная интрига. Но подробности — не от меня.

Многие фильмы Аки укладываются в циклы. У него есть как минимум две трилогии: пролетарская («Тени в раю» — «Ариэль» — «Девушка со спичечной фабрики») и… еще одна пролетарская («Уплывающие облака» — «Человек без прошлого» — «Огни городской окраины»). Про вторую трилогию сам Каурисмяки говорил, что первый фильм — о безработице, второй — о бездомности, а третий — об одиночестве.

И хотя все его фильмы, напомню, полны иронии, Каурисмяки — единственный режиссер в мире, обладающий тактом создавать добрую иронию. Оказывается, это особое искусство.

Похоже, Каурисмяки затеял очередную трилогию: о новой Европе и иммигрантах. Первым фильмом стал «Гавр» 2011 года, вторым — тот, о котором говорим сейчас.

И как бы кто ни относился к проблеме мигрантов, мне нравится, как Аки гнобит европейскую бюрократию. Его бы еще с русской познакомить. Мне нравится его вера в человека.

Мне нравится его любимая шутка. Он всегда произносит ее по-русски: «Горький жил трудно. Я тоже живу очень трудно».

Аки верит в человеческую солидарность. А еще в любовь человека к животным — и их ответную верность. Настолько искренне, что второго такого человека на свете, возможно, и сыскать. Финал фильма, как вы его ни трактуйте, отражение этой веры.