rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Россия Философия История США

Опубликовано • Отредактировано

Искали истину и провалились в правду

media

Богатые тоже плачут — так назывался сериал, обогативший духовную жизнь бывших советских людей. Так-то они все словарем Даля пробавлялись да призывами ЦК КПСС. Словарь Даля отвечал за сермяжную правду, а призывы ЦК КПСС отражали идеологию единственно верного учения.


К наступившей эпохе глобализации оказались не готовы те, кто слушал дятлов, стрекотавших, что, мол, не в силе бог, а в правде. Да и те, кто хохмил, вторя ильфо-петровскому Берлаге «я сделал это не в интересах истины, а в интересах правды», никак не ждали, что наступит «момент истины». Реалисты, от Даля же знавшие, что «вся правда в счете», начали, было, приближаться к этой самой истине, но тут грянула эпоха пост-правды, и снова все поломалось.

03. Les mots de l'actu 18-12-16 18/12/2016 - Гасан Гусейнов Слушать

Сообщество американо-британских и примкнувших к ним глобальных славистов-русистов SEELANGS взбудоражено статьей однофамильца покойного гуру русской грамматической правды Дитмара Эльяшевича Розенталя — американского журналиста Эндрю Роузентала. Колонка в «Нью-Йорк Таймс» вышла под занятным названием «Чтобы понять Трампа, учите русский!»

Понятное дело, это высказывание однофамильца нашего Розенталя звучит особенно вызывающе на фоне слухов о вмешательстве российского руководства в избирательную кампанию в США. Но оно интересно и содержательно.

Роузентал, в частности, пишет, что с «правдой» в России можно химичить как угодно. Ну, газетка-то с 1912 года выходит, и сколько ее, по слову Пушкина, «на подтирку изорвали», и не счесть. А вот «истина», полагает американский Розенталь, она у русских одна и высоко. Американский журналист считает, таким образом, что сам язык подарил русским удивительную возможность врать и лгать, даже и не покидая домена правды-истины. И даже прикрываться одной из двух ипостасей этой штуки, когда припрет.

В значительной степени эта парочка — правда и истина — и в самом деле рекомендует пользователям языка взгляд на мир с двух сторон. Правда указывает, скорее, на область правильных интерпретаций, а истина, скорее, на единственно возможную тождественность события или вещи самим себе.
Вот почему в словах Берлаги, сказавшего правду о другом жулике, содержится та же мудрость, какой русское общество окормляется и Далем. Не в силе бог, а в правде! — говорит один народ.

Чья сила, того и правда! — отвечает ему другой народ.

Вся правда в счете! Была правда когда-то, да излежалась! Не все то правда, что бабы врут!

Чувствуется, что американский Розенталь и далевы пословицы полюбил. Важность для американской психеи русского различения между правдой и истиной он объясняет своим американским читателям, например, вот как.

Правда кампании Трампа 2016 заключается в том, что та опиралась не только на голоса откровенных расистов. Но истина победы Трампа на выборах 2016 состоит в том, что большую часть его избирателей составляли как раз расисты и ксенофобы.

Правда состоит в том, что все 17 секретных служб США могут и ошибаться, говоря, что, мол, русские хакерские атаки повлияли на ход выборов в США. Но истина состоит в том, что русские пустились во все тяжкие в желании повлиять на американскую политику, а сам Трамп — своим отказом от сотрудничества с западно-европейскими партнерами и поддержкой российского вторжения в Украину — был самым желанным кандидатом для России.

Эндрю Роузентал предлагает различать правду и истину там, где рассуждает о новом предполагаемом госсекретаре США Рексе Тиллерсоне. Есть правда в словах Трампа, говорит Роузентал, что, дескать, нечего прислушиваться к американским спецслужбам, которые ввели в заблуждение американские власти, когда обвинили Ирак Саддама Хусейна в обладании запасами химического оружия. Это правда. А вот истину Роузентал видит в том, что нового госсекретаря привела Трампу та самая Кондолиза Райс, что на посту госсекретаря при Буше настаивала на правдивости обвинений против Саддама, которые вскоре оказались фейком.

Американские русисты, надо отдать им должное, не оставили камня на камне от концепции Эндрю Роузентала, обвинив того чуть ли не в попытке вернуть современные знания о языке к середине 20 века и даже раньше. Именно тогда расцвела прямая интерпретация социальных процессов в их зависимости от языка. Например, если в словоупотребление «правды» и «истины» зашито противоречие, стало быть, и сознание у носителей русского языка должно быть не таким, как у всех, а немножко другим. Особенно сегодня, сейчас, в загадочные годы пост-правды, начавшиеся на наших глазах.

Что бы кто ни говорил, а в отношении «правды» и «истины» носители русского языка нередко ведут себя, и опять-таки — строго по Далю! — как буриданов осел. И туда хотелось бы, и сюда, а сами — ни с места. Но так ведь и околеть можно. У нас ведь и с рабством так, с крепостной зависимостью, с любовью к начальству. А все почему? Потому что никак не могут выбрать между «свободой» и «волей». Вот и предпочитают рабство. Если не в прямом смысле, то в переносном.

Между тем, дорогие граждане, есть на этом фронте и хорошие новости. И если американцам советуют входить в эпоху Трампа, запасшись русскими словами, русская молодежь охотно инкрустирует свою речь американизмами. Добрая коллега по домашней философии русского языка Марина Кедрова рассказала мне, как собирает и обсуждает словечки новейшего русского молодежного жаргона с дочерью, 16-летней Марианной.

Молодежная тяга к истине и правде столь велика, что, как раз во избежание попадания в буриданову ловушку, молодые носители русского охотно обрабатывают чужое. Как назвать нечто правдивым — но без истерики и без сентиментального пафоса наших и ваших споров об истине и правде? Да вот же оно — «трушное», «надежное», «верное» — от английского true & truth. Не становись «моралфагом» — сентиментальным занудой, пожирающим собеседников своим моральным превосходством. Не «агрись», т. е. не злись! Поменьше «хейта», или ненависти, да?

Среди новых слов и словечек, выпрыгивающих из садка молодежного жаргона в реки и запруды нашей речевой повседневности, заметнее других материал, который я бы назвал антипафосным. Даже удовольствие описывается не старым бодрым «кайф», а ироничным «каеф». Про самоубийцу скажут, что он «выпилился», разочарование в ком-то передадут английским словечком «фейспалм», мол, закрываю лицо рукой, чтоб глаза мои этого срама не видали.

Конечно, у московских школьников нет 17 спецслужб, как у американского президента или журналиста «Нью-Йорк Таймс», да и местное окаменевшее вранье они, судя по лексикону, не особо обсуждают. А если в чем уверены, говорят без надрыва и пафоса: «инфасотка».

Учите русскую матчасть, дорогие наши трампанутые братья и сестры. Мы отсюда поможем, чем можем. Кому сейчас легко?