rfi

Сейчас вы слушаете
  • Прямой эфир
  • Веб-радио
  • Последний выпуск новостей

Россия Обзор недели Гринпис Нефть и газ Климат Экология

Опубликовано • Отредактировано

Необратимый упадок для нефти и газа: о принятии Россией Парижского соглашения по климату

media
Озеро Байкал © Getty Images / DeAgostini

На этой неделе Россия присоединилась к Парижскому соглашению по климату — соответствующее постановление подписал глава правительства Дмитрий Медведев. О том, что это будет значить для России, RFI рассказал эксперт «Гринпис» Василий Яблоков.


RFI: Отношение к антропологической теории глобального потепления в мире неоднозначно. Это касается и научной среды. Еще в 2004 году группа ученых РАН дала отрицательное заключение на ратификацию Киотского протокола, который предшествовал Парижскому соглашению. Как вы думаете, почему?

Василий Яблоков: Я думаю, понятно, что этот документ представлял угрозу отраслям, которые связаны с выбросами углекислого газа, это большинство наших отраслей, потому что все они связаны с ископаемым топливом. И тут абсолютно понятна логика таких заявлений. Потому что сокращение выбросов парниковых газов автоматически означает сокращение объемов производства, сокращение денежных поступлений, несет угрозу бизнесу…

Тем не менее Россия вошла в Киотский протокол. Как на днях ратифицировала и Парижское соглашение. Кстати, этим летом группа итальянских ученых, довольно уважаемых, заявила о лженаучности теории связи глобального потепления и деятельности человека…

Если речь идет про десяток итальянских ученых, то им противостоят тысячи и десятки тысяч ученых, которые доказали и продолжают доказывать антропогенный характер изменения климата. Наблюдаемые изменения климата вызваны в первую очередь увеличением концентраций атмосферных парниковых газов вследствие хозяйственной деятельности человека. Тут есть абсолютный консенсус, 99% ученых, которые занимаются климатологией, сходятся во мнении, что изменения климата носят антропогенный характер и связаны с антропогенными выбросами углекислого газа. Тут простая логика, ретроспективный анализ: не было выбросов — какая была концентрация CO2 в атмосфере; выбросы появились — концентрация выросла, выросла температура. Это все считается. Практически 30 лет прошло, все это были теплые аномальные года, то есть не было года, который был бы холоднее предыдущего, условно. Или холоднее средней многолетней температуры. В МГЭИК, в эту международную группу экспертов по климату, которая готовит все эти доклады, входят ведущие ученые из ведущих научных организаций. Но да, в России, к сожалению, еще остаются какие-то двоякие мнения на этот счет.

То есть научный консенсус об антропогенных причинах изменения климата сегодня настолько хорошо установлен в науке, что тот, кто заявляет другое, по сути занимается антинаучной деятельностью. Сегодня это уже все равно что сказать, что Земля — плоская. Хотя мы знаем, что есть и такие группы — так называемые группы «плоскоземельцев». Но из-за того, что они есть, человечество не стало думать, что Земля плоская. То же и с изменением климата.

Глобальная климатическая забастовка в Санкт-Петербурге, 20 сентября 2019 REUTERS/Anton Vaganov

Вы наверняка знаете о том, что скептики часто говорят о политической и финансовой подоплеке климатических соглашений. Дескать, развитые страны, которые перенесли свои производственные мощности за границу и оставили себе сферу обслуживания, торговлю, банковский сектор, заставляют платить за выбросы развивающиеся страны. И ставят их в невыгодное, неравное положение.

В неравное положение себя ставят страны, которые продолжают жить в сырьевой экономике и не модернизируют ее. Еще в 2008–2009 годы, когда был мировой кризис, в России, в том числе, стали говорить про модернизацию экономики, инновации, у нас появился инновационный центр «Сколково». Но, тем не менее, экономика у нас модернизируется крайне медленно. То есть в неравное положение себя ставят не те страны, которые занимаются модернизацией экономики, а те, которые не занимаются ей. И сейчас страны, которые постепенно озеленяют свою экономику и отказываются от использования ископаемого топлива — да, они создают условия, когда весь остальной мир с условно «коричневой» экономикой будет не у дел.

Спрос на ископаемое топливо будет сильно снижен. Это именно проблема стран-экспортеров нефти, которые не модернизируют и не снижают добычу нефти и так далее. Даже та же самая Саудовская Аравия и США, которые являются лидерами по добычи нефти сейчас, вкладывают огромные средства в развитие возобновляемых источников энергии, потому что они понимают, куда все идет. В скором будущем мир будет низкоуглеродным как минимум, и ископаемое топливо никому не будет нужно. А проблема того, что Китай является первым по объемам выбросов парниковых газов, при этом производит товары, которые потребляет весь мир — да, об этом стоит говорить. Другим странам стоит задуматься о масштабах своего потребления вещей, произведенных на заводах развивающихся стран — и в идеале снижать его масштабы, хотя бы уходить от перепотребления. Это доступно даже на уровне индивидов.

Россия заявляет, что за 20 лет сократила выбросы от энергетической отрасли на 37 процентов…

У нас наполовину упали выбросы парниковых газов с 90-го года. Но это связано не с модернизацией, а с развалом экономики, который произошел в 90-е. Сейчас у нас сложилась интересная ситуация, потому что в рамках, в том числе, наших обязательств по климату, так как мы участники этой конвенции по климату, наши национальные цели до 30-го года — это снижение выбросов на 25–30% от 90-го года. Как можно ставить такую цель, если мы уже достигли 50%, а на момент подачи этих целей у нас уже было значительное снижение? Это означает, что Россия оставила себе некий люфт, чтобы нарастить эти выбросы.

И все же что такое Парижское соглашение для России? Какие-то четкие обязательства или символический шаг?

Это символический шаг, Россия не взяла на себя никаких обязательств. Некоторые страны, которые входят в так называемое Первое приложение к Парижскому соглашению, взяли на себя финансовые обязательства по спонсированию развивающихся стран для перехода на траекторию низкоуглеродного развития. Россия не относится к этому списку стран, поэтому у нее сейчас нет никаких обязательств. Парижское соглашение декларирует, в общем-то, что мы — государство, которое ответственно за выбросы парниковых газов — ставим себе целью удержать рост глобальных температур в пределах двух градусов, попытаться удержать его в пределах полутора градусов (чем до наступления эпохи индустриализации — RFI). Для чего необходимо к 2050 году добиться углеродной нейтральности.

Что такое углеродная нейтральность?

Углеродная нейтральность предусматривает, что антропогенные выбросы парниковых газов не должны превышать поглотительную способность окружающей среды. И, конечно, некоторые страны могут сделать гораздо больше, та же самая Россия, и она даже сама заявляет об этом. Потому что Россия — самая большая страна по площади с огромной площадью лесов. А леса — это решение этой проблемы, без которого невозможно будет обойтись. Россия занимает четвертое место в мире по выбросам парниковых газов, поэтому для нее критично важно поддерживать леса.

Какие шаги необходимо будет предпринять для сокращения выбросов парниковых газов?

В следующем году или до следующего года страны должны подать долгосрочные стратегии экономического развития, которые бы давали некий прогноз и понимание, насколько в мире сократятся выбросы парниковых газов. Минэкономразвития также сейчас разрабатывает стратегию. И один из сценариев — это как раз удержание роста глобальной температуры в пределах 1,5 градусов. «Гринпис» уже дал свои рекомендации, какие могут быть приняты срочные меры, что можно сделать уже сейчас, чтобы добиться этой самой углеродной нейтральности. Нужно действовать во всех секторах: в лесном, сельском хозяйстве, в энергетике, в транспорте, в обращении с отходами. Это касается всех отраслей, нет серебряной пули в решении этих вопросов.

Лесные пожары в России, 30 июля 2019 AFP Photos/Press service of Russia's Krasnoyarsk Krai's forestry

Что такое «углеродный сбор», о котором часто говорят в связи с Парижским соглашением?

В Думу внесен закон, который регулирует этот углеродный налог. В контексте углеродного сбора Россия никому не должна ничего платить и так далее. Но так как это может касаться правил и таможенных сборов каких-то стран, и в других странах продукция облагается каким-то серьезным углеродным налогом, продукты, при производстве которых был определенный выброс эмиссий, будут облагаться налогом по тем тарифам, который действуют в той стране, куда мы ввозим этот продукцию. Соответственно, если Россия будет что-то экспортировать, этот налог будет взиматься. Это, конечно, неприятно, но Россия на это повлиять не может. Просто надо учитывать, что технологии, связанные с добывающей индустрией, будут обходиться теперь дороже. Это еще не действующие правила, но, по крайней мере, это то, о чем уже говорят. Какая-нибудь металлургическая продукция, которая в России может не облагаться налогом, а где-то за рубежом, куда мы ее ввозим, она будет облагаться, соответственно, мы этот налог должны будем там заплатить. Cоответственно, прибыль, которую мы получим, будет значительно меньше. Об этом уже сейчас нужно думать и что-то с этим делать.

А внутри страны как это будет работать? Предприятия-загрязнители платят за выбросы?

При превышении определенной нормы-квоты они будут платить за превышение.

Эти деньги пойдут на экологические нужды?

Нет, у нас нет «окрашенных» фондов, к сожалению. Эта практика сейчас не действует, что экологические налоги идут в отдельную часть бюджета, и потом она используется только на природоохранные мероприятия — такого нет.

Где, по-вашему, Россия должна взять деньги, к примеру, на строительство безуглеродных электростанций?

Она должна брать это из субсидий на ископаемое топливо, на расширение географии ископаемого топлива. Огромное количество денег, которое идет на стимулирование этой отрасли, а также Фонд национального благосостояния, в который постоянно идут запросы на расширение географии, разведки, добычи нефти на арктическом шельфе и так далее — это огромные деньги, которые могут пойти на развитие возобновляемой энергетики.

То есть вы предлагаете сэкономить на традиционном ТЭК. А что будет с нефтянниками, шахтерами, газовщиками?

Речь идет о развитии новых проектов, а не о резком закрытии промыслов, месторождений и так далее. Речь о том, чтобы не открывать новые месторождения. И возобновляемая энергетика создает огромное количество новых рабочих мест. Поэтому и шахтеры, и газовщики и так далее ничуть не потеряют, если переквалифицируются в сотрудников, которые могут работать на обслуживании инфраструктуры ВИЭ.

Разработка нефтяного месторождения в Нефтеюганске REUTERS/Sergei Karpukhin

Я с трудом себе могу представить, что шахтер, которому за 50, идет на переобучение, чтобы обслуживать солнечные батареи. Да и нужны ли будут «зеленым» источникам энергии сотрудники в таком количестве?

Это задача в том числе государства, чтобы такая переквалификация произошла. Есть опыт других стран в этой области, мы не изобретаем велосипед. В любом случае, то, что касается возобновляемых источников энергии — это будет востребовано очень сильно в ближайшие годы и постоянно в дальнейшем в мире. И кадры, и запчасти, и материалы, и знания в этой области — все это будет обладать высокой конкурентоспособностью на мировом рынке. К сожалению, уголь, нефть, газ — любая топливодобывающая индустрия будет находиться в необратимом упадке в ближайшее время. Эти прогнозы дают огромное количество консалтинговых агентств. И если вы хотите позаботиться о населении, об их трудоустройстве и так далее, вы должны смотреть на эти прогнозы и понимать, что вас ждет через 5–10 лет.

Если предприятия традиционного ТЭК начнут терять деньги, это неизбежно приведет к удорожанию топлива, а значит, в целом — к росту цен, что ударит по кошелькам граждан.

Это задача государства — отрегулировать так, чтобы это бремя не упало на людей. Понятно, что за все платит потребитель. Можно сделать так, что все эти нововведения упадут на людей, но у нас социальное государство, и задача государства — регулировать это. Чтобы это было ответственностью бизнеса, который занимается и продолжает заниматься неэкологичной деятельностью.

Как вы думаете, почему в России так агрессивно отреагировали на недавнее выступление шведской школьницы Греты Тунберг на саммите ООН по климату? Ее назвали и психически нездоровой, и марионеткой в чужих руках…

Сложно сказать, как, на что и по каким причинам реагирует российское общество. Конечно, это немного расстраивает. Выступление Греты было эмоциональным, жестким, направленным. Но там содержалось достаточно много информации, из которой можно было бы сделать выводы совершенно другого рода, а не то, что девочка больна, или за ней кто-то стоит, или еще что-то. Если бы люди обратили внимание на факты, то они бы поняли, что изменение климата существует, что выбросы растут. И — да, Грета сделала так, что 20 сентября по всему миру вышло более 4 млн человек. Если 4 млн вышло на улицы, вы можете представить, сколько людей ее поддерживает.

Грета Тунберг на климатическом саммите в Нью-Йорке, 23 сентября 2019 REUTERS/Carlo Allegri

В пятницу, 27 сентября, школьники и студенты, вдохновленные примером 16-летней активистки из Швеции Греты Тунберг, которая эмоционально выступила на саммите ООН по климату, проводят климатические акции протеста в 20 городах России. 85 активистов российского отделения «Гринпис», Fridays For Future, Extinction Rebellion, 350.org, Российского Социально-экологического Союза и Climate Action Network выложили рядом с Домом Правительства в Москве огромную надпись ACT NOW («Действуйте сейчас!»). Это стало самым масштабным мероприятием в России в рамках недели климатических протестов, которая проходит с 20 по 27 сентября.